Записки бака-гайдзина, день 3

Воскресный день обещал быть хоть и ветреным, но солнечным. В этот день я опять не оказался одиноким в своём wandering – ровно в полдень предстояло встретиться с Кента-саном. Кента-сан закончил университет в этом году, – иначе говоря, не то, чтобы мы слишком отличались по возрасту. Моего знания японского (и английского), кажется, вполне хватило на поддержание беседы; но не об этом речь.

После моих безуспешных попыток найти “ту большую панду на входе в 上野駅” решили-таки встретиться возле двух плюшевых, фотографию которых вы, вероятно, уже могли видеть в первой части заметок. Храмовое предсказание первого дня дало о себе знать, и Кента задержался на полчаса :) Страшно извинившись, рассказал, что из-за сильного ветра (утром, оказалось, было штормовое предупреждение) поезд задержали на одной из станций аж на полчаса. 「風が吹けば京王線が止まる」1, хе-хе. За это время я успел даже спросить у проходящего мимо полицейского, нет ли панд вроде этих где-нибудь неподалёку, авось разминулись. “Хм, думаю, что вряд ли!” – дружелюбно ответил тот.

Сначала были 六本木 2, этакий амбивалентный район: днём это развитый бизнес-центр, ночью – квартал развлечений для, преимущественно, иностранных жителей города. Всё как обычно – бары, ночные клубы, японские хостес. Говорят, кстати, не самый безопасный район для полуночного гуляния в одиночку, но в час дня нам попадались лишь вечно куда-то спешащие бизнесмены и не менее бизнес вумэны.

Набрели на один книжный магазин. Очень порадовали матрёшки с Tokyo Tower, журавликом из оригами и онигири. Нижняя малая вон вообще какой-то аутист.

Вообще, в магазин я решил заглянуть с идеей купить удобную карту метрополитена. Такой в продаже не оказалось, и мы с чистой совестью направились в Roppongi Hills, вот сюда, отведать местного донбури.

Roppongi Hills – без преувеличения гигантский торговый центр. Главное 54-этажное здание содержит, помимо магазинов и кафе, музеи, кинотеатры, клиники, представительства фирм вроде Ferrari, картинную галерею и непременную смотровую площадку на последнем этаже. Но после оякодон-сета, включающего в себя салатик, суп-бульон и гигантскую тарелку с рисом&мясом, лезть наверх не очень хотелось.

Так что мы отправились посмотреть на выставку в TV Asahi. Tokyo Tower, например.

Roppongi Hills Garden. Удивительно было видеть столь облагороженный и тихий садик возле урбанистичных строений.

TV Asahi – крупная телевизионная сеть. В здании-музее там-сям были развешаны плакаты с известными, и, судя по количеству людей, явно популярными японскими актёрами. В актёрах любых полов и национальностей я разбираюсь примерно никак, потому зрелище было для меня лишь информационным. На вопрос: “А фотографировать здесь вообще можно?” Кента-сан ответил: “Если быстро – то можно :)”. В общем, я решил, что не стоит.

Неподалёку от Roppongi расположен квартал Azabujuban с разными японскими магазинчиками и множеством традиционных лавочек.

Вот, например, лавочка たぬき煎餅 с рисовыми крекерами – и совершенно упорнеобыкновенного вида енотом на входе.

Лавочка с тайяки. Прошу прощения за шланги на фотографиях, это мой ремешок от камеры (^_^;).

Лавочка с тайяки, видимо, популярна, покуда сразу полакомиться этой штукой не получится. На входе стоит специальный мужичок, который записывает твою фамилию в блокнотик и говорит, сколько минут тебе стоит погулять до того, как твои тайяки будут готовы. Сей процесс покупки для меня был отнюдь не очевиден, и со своим угрюмым знанием японского, без Кенты, было бы явно нелегко разобраться.

Оставалось достаточно времени, чтобы пройтись по боковым улочкам и зайти в небольшой местный храм 十番稲荷神社. Возле входа в храм – фонтанчик с водой для омовения рук и (опционально) употребления внутрь. Позволяет очиститься от низких помыслов, мирских желаний и подойти к алтарю со внутренней гармоний. Такое есть практически везде.

Получил предсказание с “большой удачей”, но на этот раз уже японское. Кента-сан с радостью сообщил о том, что, судя по предсказанию, в поездке не должно было случиться никаких бед. И не случилось! Надо было, наверное, завести семью и устроиться на работу – омикудзи предрекало успешный исход и этих начинаний.

А на обратном пути встретили процессию во имя праздника цветов – hana matsuri, посвящённого дню рождения Будды Гаутамы. Вообще, праздник отмечается на следующий день, восьмого апреля, но в этом году он пришёлся на понедельник – будда буддой, а работать надо.

Участвовали все, от мала до велика. Катили слонов, дудели во флейты и радовались весне. А маленьких девочек наряжали в традиционный наряд: те, казалось, стеснялись своего праздничного вида.

А там уже и тайяки подоспели!

В общем, на удивление приятный квартал. Один из тех, что под влиянием “нового времени” не потерял своей первоначальной сути. Будете рядом – заходите! Вас там непременно ждёт енот-наркоман и рыбка-тайяки с бобовой начинкой.

К слову, во время поездки до Роппонги Кента-сан спросил меня ненароком: “А бывал ли ты когда-нибудь в мейдо-кафе?”. Честно сказал, мол, нет, стыдно. На что Кента ответил: “お、そう、そう! Мне тоже стыдно, тоже не был. Пойдём вместе!”. Вот и пошли.

Здесь стоит сказать, что это вообще такое. В эпоху японской анимации среди местной молодёжи, главным образом мужского пола, пришло в голову, что молодые девушки в одежде “а-ля горничная” смотрятся весьма недурно. Что ж, есть спрос – есть предложение, ответила японская экономика, и грибами после дождя в районе Akihabara появились многочисленные メイド喫茶, экие местечки, где отаку за небольшие может побыть в компании молодых девушек-мейдо и послушать песенки от AKB48, льющиеся фоном. Девушкам полагается мило поговорить с клиентом, но и только: правила в подобных заведениях весьма строги: запрещены касания, выпрашивания телефончиков и всё подобное. Фотографировать что-либо также запрещено. Местный контингент, однако, подобные ограничения нисколько не смущают.

Собравшись с мыслями, мы выбрали небольшое кафе возле станции. Как оказалось, посиделки в подобном месте оплачиваются отдельно, и два часа стоят тысячу иен. Мейдо, видя, что мы, как ни старались быть серьёзными, никак не походим на отаку, сообщила nice deal: остаться здесь можно на час, получив заместо второго бесплатный напиток.

С удивлением узнав, что я из России, и моего утвердительного ответа на вопрос: “Ой, а там же, наверное, очень-очень холодно?!”, мейдо сказала, что ей очень нравится Путин, потому что он крутой и сильный. А ещё она старательно записала куда-то себе на бумажечку, как по-русски будет “Здравствуйте” и “Добро пожаловать”. Вернее, “Добуро позяробачи”. Моэ десу, что ни говори!

На креслах спереди опустошали свои кошельки четыре студента именно той категории, к которым относится изначальный смысл слова otaku. Не удивлён, что общество относится к подобному столь предвзято. Кстати, вот вам рекламное видео этого кафе.

На выходе нам торжественно вручили именные паспорта! Yan-goshujin-sama, йеа.

После Кента-сан показал мне замечательный магазин BOOK-OFF (главным образом – магазин подержаной литературы и медиа). Несколько этажей магазина (оный был шестиэтажным) были сверху донизу завалены мангой, что не оставляет никакого сомнения в их популярности. На последних этажах было море музыки, и совсем незадорого удалось приобрести парочку дисков 山崎まさよし.

Отпустив Кенту загодя на последний поезд до пригорода, я провёл ещё немного времени в Акихабаре, на этот раз не настолько мокрой.

Прямо на улице лежат всякие интересные технические приспособы вроде переводчиков. Нижний третий справа, кстати, русско-японский!

Воскресные гулянки на том закончились – а впереди была ещё целая “рабочая” неделя!

P.S.: Будет вдохновение – напишу следом ещё одну часть. А пока – бай-бай :) Надеюсь, было интересно.

1 – Игра слов, мопед не мой. В оригинальном виде фраза звучит как 風が吹けば桶屋が儲かる, является пословицей и обозначает нечто вроде: “Любое событие может повлечь за собой неожиданное последствие”. В изменённом виде – 風が吹けば京王線が止まる – когда ветер дует, жд-линия Кейоу встаёт.

2六本木 – буквально “шесть деревьев”. Говорят, шесть больших деревьев дзельква обозначали границы района. Первые три, правда, через какое-то время оказались срубленными, а ещё три были уничтожены в ходе Второй мировой. По всей видимости, в то время дзельквы обрели новую жизнь в сознании старожилов, а район переименовывать не стали.