Записки бака-гайдзина, дни 4, 5

Выйдя из отеля, вдруг озаботился мыслью, что совершенно не знаю того, что творится рядом. Как известно, Япония – страна храмов, и мне было интересно найти что-нибудь скромное поблизости – не из того, что выставлено будто напоказ, с толпящимися туристами и их оглушительными криками в процессе съёмки друг друга возле гигантских ворот, а вроде того, про которое знают живущие неподалёку, да и только.

Побродив по переулкам, был вознаграждён: в маленьком храме неподалёку устроили празднование Хана-мацури, дня рождения Будды. Добрейшего вида настоятель (как мне показалось) рассказывал детям возраста детского сада интересные истории. Кто-то его даже слушал :) Я спросил разрешение фотографировать, мне охотно разрешили.

Вообще, когда посещаешь подобные места, не остаётся никаких сомнений в том, что японцы – народ, очень близкий к буддизму, – и они действительно уважают и берегут эту близость.

Впрочем, предыдущее было предисловием: главной もくてき на день луны был район Asakusa 1. Отправиться туда я планировал ещё в самый первый день своего пребывания в Токио, но изменившиеся тогда обстоятельства только сыграли на руку, и вместо невнятных вечерних улиц закрытых лавочек взору предстало намного более интересное зрелище.

Главные достопримечательности Asakusa – буддийский храм Sensouji, “те самые” ворота к нему, торговая улица Nakamise-dori 2 и множество других улиц, тоже торговых, неподалёку.

Пожалуй, я ожидал чего-то особенного от этих улочек, а ожидания оправдать не получилось. Если говорить кратко – здесь не так много того, что действительно было бы интересно приобрести в качестве сувенира, но очень много одежды, женских сумок, рюкзаков, брелков всех видов и размеров. Кимоно, деревянные тапочки и катаны тоже есть, если вас это заинтересует. Катаны, кстати, с собой так запросто не отдадут – носить при себе в современной Японии их запрещено.

Иначе говоря, если вы будете в Киото, настоятельно советую купить омияге именно там. Интереснее и дешевле.

Nakamise-dori.

Бочки с саке и палатки вкусностей с нелепыми на них английскими транскрипциями. Бананы в шоколаде.

Внутренняя территория храма, лоток с omikuji. Опустив сотню иен в прорезь снизу, вытряхиваешь из тубуса деревянную дощечку с номером, например – 三十二, достаёшь из ящика с этим номером свою “бумажку” и читаешь. Или не читаешь, коли знание японского в окрестности нуля. Предсказание плохое – можно оставить его в храме, привязав его на ниточки справа, например. Хорошее – возьми с собой. Я не привязывал.

Ещё немного фотографий. Не имею представления, всегда ли там так (или лишь в честь праздника), но совершенно бесплатно раздавали чашечки зелёного чая, в жару это было это как нельзя кстати.

После я намерился пойти в крайне популярный три столетия назад район развлечений Yoshiwara 3. Шагать пешком с Asakusa до него было непросто в отсутствие внятных карт и множества маленьких улочек. Между делом, прошу прощения за цветопередачу на следующей пачке фотографий, сбился баланс белого, а я не очень умею его править.

От квартала, по сути, ничего не осталось – да и немудрено. Обратите внимание на количество проводов: класть их над землёй выходит, как правило, дешевле, а после сильного землетрясения восстанавливать целостность сети значительно легче.

Возвращаться назад было неразумно, потому, лишь только между невысоких строений показалась среди во всей своей высоте Tokyo Sky Tree, самая высокая из телебашен мира, я устремился к ней – ведь рядом с ней непременно должна была быть станция метро.

Путь к башне лежал через 隅田川 4.

Небольшой храм. И, между тем, башня всё ближе.

Залезать наверх я не стал, дороговато, да и вечером в планах был scenery с другой возвышенности – со здания Токийской мэрии на Shinjuku, где площадка обозрения, не такая, правда, высокая, доступна для всех совершенно бесплатно.

Но на Shinjuku ещё предстояло добраться. Войдя на станцию Oshiage, я намерился сделать пересадку на Kuramae, чтобы попасть в “пункт назначения” по ветке Oedo. Но, лишь встал на платформе, проверив на табличке рядом удобный для выхода вагон5, как ко мне подошёл полицейский и поинтересовался, на какую станцию я направляюсь. Чуть опешив от подобной любознательности со стороны лица в фуражке, сказал, мол, на Shinjuku через Kuramae. А тот и говорит – это фиговый выбор, проедь лучше ещё две станции и пересаживайся на линию Shinjuku – сэкономишь уйму времени. Японка, незаметно подошедшая со спины и слушавшая разговор, воскликнула: “О, и правда!” – для них, видимо, система метро немногим проще.

Первое желание оказавшегося на Shinjuku на каком-то случайном выходе из шестидесяти возможных в четыре дня меня было: “Где б поесть?” Мелких ресторанчиков и кафешек в Shinjuku – просто уйма, но ведь вечно хочется “того, чего здесь нет”.

В поиске пропитания, гуляя по проспектам и сворачивая время от времени на казавшиеся оживлёнными улочки поменьше, набрёл на небольшую раменную, экстерьер которой выглядил вполне опрятно, но без излишнего пафоса. Открыв, правда, дверь, обстановку подсознательно оценил как тревожную, а обслуживающая столики женщина немолодых нелёгких лет, малопонятной национальности6 и бойким – но с ужасным акцентом – японским, энтузиазма добавить не могла. Пока я думал, не продолжить ли поиски, женщина повернулась ко мне: “Иращщаймасээээ!” Уходить было уж неловко.

Лишь съел заказанный рамен, тут же убежал вовне и пошёл переваривать лапшу по переулкам: те, впрочем, казались странными и не слишком приятными, но я не придавал этому особого значения, посчитав это особенностью Shinjuku.

И лишь выйдя на проспект и сверившись с картами, понял, что те самые “странные кварталы” – не иначе как Kabukichou7.

После я ещё раз прошёлся по кварталу с новым знанием, щёлкая то да сё, пока не начлао темнеть. Оставаться в квартале после наступления темноты, в общем, не слишком хотелось. Кроме того, здание мэрии всё ещё оставалось непосещённым.

Дойти до него было совсем не так просто – за многочисленными небоскрёбами “двухпалубник” мэрии не был виден.

А когда я поднялся на смотровую площадку, уже окончательно стемнело. Вот так выглядит вечерний Токио! Sorry за заваленный горизонт.

Откровенно говоря, Shinjuku не показался мне дружелюбным районом. Улицы неподалёку от станции в конце рабочего дня – одна гигантская толпа людей всех национальностей. Я не знаю, чем заняться здесь благородному туристу помимо фотографирования многочисленных “высоток” и видов с мэрии. Много магазинов, но в Shibuya (хоть она и проигрывает по их количеству) находиться сильно приятней – и, кажется, не только мне.

Следующий день был не так богат на события, поэтому я решил не выделять на него отдельной заметки. В планах было посещение двух музеев: эпохи Эдо и катан, традиционных японских мечей. Но первый музей оказался настолько большим по количеству экспонатов, что после вдумчивого изучения каждого на катаны успеть не вышло 8.

Не то, чтобы мне хотелось описывать каждый из экспонатов, поэтому просто оставлю фотографии того, что, по моему мнению, оказалось самым интересным. Ко многим экспонатам, кстати, есть таблички с описаниями на английском.

На стене – офуда, защитный талисман для дома.

После в schedule были несколько кусочков Токио, на которые захотелось поглядеть ещё раз. Но в повторном фотографировании одного и того же было мало здравого смысла.

На пути в отель забрёл в вечерний парк Ueno. По времени, кстати, около половины девятого.

А десятого апреля, наконец, предстояла поездка до Kyoto. Билеты на Shinkansen покупаются в специальных терминалах, вот так выглядит входной билет.

1浅草 – буквально “невысокая, молодая трава”, до недавнего времени был известным и популярным кварталом развлечений. Как и многое в Токио, квартал изрядно порушился в ходе Второй мировой, и, пока тот пытался отстраиваться заново, Shinjuku уже успело занять его роль. Сейчас же, судя по контингенту, район это преимущественно туристический.

2仲見世通り – одна из старейших торговых улочек в Токио, ведущая к Sensouji. Улочка была разрушена сначала правительством ещё в эпоху Мейдзи, построившим там вместо деревянных лавчонок магазинчики в европейском стиле, затем – уже в 20 веке – землетрясением Канто, а потом, традиционно, Второй мировой. Сейчас там опять, как кажется, те самые лавчонки.

3吉原 – бывший район красных фонарей. Открыт в 1626 году; был отделён от города стенами и рвом. Вход был лишь один, так было значительно проще контролировать доступ посетителей и “персонала”. Выгорал дотла и переносился с место на другое. От рва впоследствие, я так понимаю, избавились, а уж в послевоенные годы был открыт Kabukichou, и теперь Ёсивара мало чем отличается от соседних кварталов.

4隅田川, та же река, что и в аниме 荒川アンダー ザ ブリッジ. Вот только мост был другой, Аракава чуть-чуть севернее и западнее, на полчаса пешего хода.

5 – Кажется, на каждой из станций метрополитена Токио есть таблички, информирующие о том, в какой вагон необходимо сесть, чтобы, выйдя на другой станции (информация дана для каждой станции на ветке), получить “быстрый доступ” к выходу, туалету, комнате матери и ребёнка и другим подобным вещам.

6 – На самом деле, если исходить из возраста и места работы вкупе с внешностью, кажется, будто отец женщины был американским военным.

7歌舞伎町 – район развлечений любых направлений, современный вариант Yoshiwara. Несмотря на название Kabukichou, театра Kabuki там нет. В послевоенные годы в отстраивающемся вновь Токио задумали сделать очень правильный и культурно полезный квартал с непременным театром, но солдатам оккупации по соседству такие культурные увлечения были непонятны, и в рассказе о том, что им было понятно, мало смысла. Официально проституция в Японии запрещена, но власти издавна предпочитали концентрировать её в небольших районах, чем, разгоняя балаганы, способствовать созданию множества небольших подпольных очагов. В Kabukichou, между тем, есть и совершенно обычные игровые залы, бары и клубы. Большинство существующих заведений контролируются якудза, полиция не слишком любит вмешиваться в местные порядки.

8 – Дело в том, что музеи в Токио закрываются рано. Уже в четыре дня надежд посетить хоть что-нибудь почти нет.